03.09.2026 20:10
В рамках расследования дела Гюлистан Доку был обнародован допрос бывшего заместителя командира жандармерии провинции Тунджели, отставного полковника Али Кахрамана. Кахраман утверждал, что в Тунджели установлено 176 камер, и все они работают, однако он не был уверен, есть ли камера на виадуке Сары Сатук. Кахраман отметил, что не считает убедительной защиту Тунджая Сонеля по делу Доку, и заявил, что Сонель искусен в «манипуляции и управлении восприятием».
Получен доступ к показаниям отставного полковника Али Кахрамана, бывшего заместителя командира жандармерии провинции Тунджели, арестованного в рамках расследования по делу студентки университета Гюлистан Доку, о которой не было вестей с 5 января 2020 года в Тунджели.
«БЫЛА СИСТЕМА ИЗ 176 КАМЕР, БЕЗ ЕДИНОЙ МЁРТВОЙ ЗОНЫ»
В своих показаниях в Республиканской прокуратуре Эрзурума Кахраман заявил, что познакомился с бывшим губернатором Тунджели Тунджаем Сонелем в Тунджели, и что до момента задержания Сонеля они поддерживали связь время от времени, но у них не было очень близкого общения и контактов.
Кахраман, который занимал должности исполняющего обязанности командира и заместителя командира провинциальной жандармерии Тунджели в период с июля 2017 по июль 2019 года, отвечая на вопрос о камерах на постах и блокпостах в Тунджели, сказал следующее: «Когда мы выезжали из Тунджели, до поста Элмалык в направлении Элязыга была система из 176 камер, насколько я точно помню, без единой мёртвой зоны. Эти камеры имели функцию зума. Когда я был там, все эти камеры были активны и работали без сбоев. Все камеры можно было просматривать в круглосуточном режиме из комнаты камер в Оперативном центре командования жандармерии провинции, под ответственностью Управления по охране общественного порядка, и записи архивировались в собственной базе данных. Виадук Сары Салтук также находился на этом маршруте, где не было ни одной мёртвой зоны. Я знаю, что до моего ухода в июле 2019 года эти камеры работали в активном режиме».
«НА ВИАДУКЕ САРЫ САЛТУК ТОЖЕ ОБЯЗАТЕЛЬНО ДОЛЖНА БЫТЬ КАМЕРА»
Отвечая на вопрос о том, что на виадуке Сары Салтук в направлениях Тунджели и Элязыга отсутствуют кадры с камер и не удалось обнаружить изображение Доку, Кахраман сказал: «Я сказал, что все камеры установлены так, чтобы не было мёртвых зон, но я мог ошибаться насчёт того района. На наших брифингах мы говорили, что разместили камеры так, чтобы не было мёртвых зон. Сейчас я и сам не уверен, была ли там камера в моё время. Зона ответственности жандармерии начинается после университетской развязки. Следовательно, виадук Сары Салтук находится в зоне ответственности полиции. По моему мнению, на упомянутом вами виадуке Сары Салтук также обязательно должна быть камера. Это единственный въезд в город».
Кахраман заявил, что 2 января 2020 года он приехал в Тунджели на автомобиле, зарегистрированном на его жену, вместе с ней Бурчин Хызлы Кахраман и дочерьми, нанёс визиты, а 4 января они пошли на завтрак к своим знакомым.
Рассказывая, что утром в день исчезновения Гюлистан Доку они присутствовали на завтраке в командовании жандармерии Байрактепе, Кахраман отметил, что в 12:55 они прибыли на паромный причал Пертека и покинули город.
ОТПРАВКА ИНФОРМАЦИИ О БЛОКПОСТАХ В ТУНДЖЕЛИ СОНЕЛЮ, НЕСМОТРЯ НА СЛУЖБУ В ГАЗИАНТЕПЕ
Когда Кахраману указали, что он отправил Тунджаю Сонелю изображение Excel с заголовком «информация о блокпостах с зонами проживания», он сказал: «Тунджай Сонель отправил мне сообщение: „Мы сейчас на совещании в администрации губернатора, нам срочно нужна информация о блокпостах“. Я переслал это сообщение как есть соответствующему коллеге. Когда он ответил мне, я также переслал сообщение как есть Тунджаю Сонелю».
Когда ему напомнили, что переписка датирована 4 января 2020 года, что он находился в Тунджели в тот день и что он работал в Газиантепе, Кахраман ответил следующим образом: «Поскольку 4 января я был в Тунджели, Тунджай Сонель, зная, что я там, сказал: „Мы сейчас на совещании в администрации губернатора, нам срочно нужна информация о блокпостах“. Я позвонил ответственному лицу и попросил фотографии. Как только они пришли, я отправил их Тунджаю Сонелю».
«МЫ НЕ САЖАЛИ ГЮЛИСТАН ДОКУ В НАШ АВТОМОБИЛЬ»
Кахрамана спросили о том, что автомобиль, на котором они ехали 5 января 2020 года, в день исчезновения Гюлистан, попал в кадры камер на виадуке Сары Салтук примерно в 12:25, что их автомобиль был зафиксирован камерами на маршруте, и о звонках его жены Хадан Сонель в 12:27 и далее. Он продолжил: «В 12:27 моя жена позвонила Хадан Сонель, чтобы поблагодарить её и сообщить, что мы уезжаем из Тунджели, но телефон не ответил. Я, моя жена и дочери нигде не останавливались, никого не брали в дорогу, никого не видели по пути и прибыли на паромный причал Пертека в 12:55. Позже, когда Хадан-ханым перезвонила, Бурчин поблагодарила её и сообщила, что она покидает Тунджели. В последующих разговорах они вели женские разговоры, сплетничали о женщинах. Они говорили о своих личных делах и о том, что произошло во время визита в Тунджели. Никогда не было никакого разговора о Гюлистан Доку, как вы думаете. Разговор был полностью в виде женских сплетен. Мы не сажали Гюлистан Доку в наш автомобиль, мы бы никогда не участвовали в подобном деянии».
«ТУНДЖАЙ СОНЕЛЬ БЫЛ ИСКУСЕН В УБЕЖДЕНИИ, МАНИПУЛИРОВАНИИ И УПРАВЛЕНИИ ВОСПРИЯТИЕМ»
Во время допроса в прокуратуре Кахраману был задан вопрос, касающийся «того факта, что, несмотря на то, что показания более 200 человек, чьи автомобили были зафиксированы камерами в период исчезновения Гюлистан, были взяты в течение 15-20 дней, их автомобиль не был идентифицирован и исключён из расследования, и их показания не были взяты, а также его отношений с охранниками, которые были его непосредственными подчинёнными высокого ранга в период его службы в Тунджели, и его командного положения над ними».
В ответ на этот вопрос Али Кахраман записал следующее: «Когда мы приехали в Тунджели, мы встретились с Тунджаем Сонелем и его женой. Моя встреча с Шюкрю (охранником Сонеля, Шюкрю Эроглу) была полностью связана с бронированием номера в доме учителя и проблемой, с которой я там столкнулся. В наших встречах с Тунджаем Сонелем и его женой не было ничего, кроме человеческого приглашения на кофе или еду, поскольку он был губернатором, а она женой губернатора, и они приглашали нас. В период моей службы охранники были героическими охранниками, работающими под руководством отдела по борьбе с терроризмом, но не могло быть и речи ни о том, чтобы губернатор устанавливал надо мной контроль или заставлял совершать неправильные поступки, ни о том, чтобы я устанавливал контроль над охранниками или заставлял их совершать неправильные поступки. Я думаю, что Тунджай Сонель мог устанавливать контроль над охранниками и манипулировать ими, потому что у него был такой характер; он был искусен в убеждении, манипулировании и управлении восприятием».
«Я ХОЧУ, ЧТОБЫ ПОДЛЕЦЫ ПОНЕСЛИ НАКАЗАНИЕ НЕ МЕНЬШЕ, ЧЕМ ВЫ»
В ответ на утверждения о том, что Гюлистан Доку увезли на автомобиле вне зоны видимости камер, Кахраман сказал: «Как офицер жандармерии, прослуживший с честью и славой 33 года, я бы никогда так не поступил. У меня самого трое дочерей. Пусть Бог проклянёт тех, кто хочет совершить подобное. Я тоже хочу, чтобы эти события были раскрыты, чтобы правда вышла наружу и подлецы понесли наказание, не меньше, чем вы».
«ЧЕСТНО ГОВОРЯ, Я ТОЖЕ НЕ СЧИТАЮ ЗАЩИТУ ТУНДЖАЯ СОНЕЛЯ УБЕДИТЕЛЬНОЙ»
Когда Кахрамана спросили, обращался ли к нему Тунджай Сонель с какой-либо просьбой, касающейся отслеживания сигналов телефона Гюлистан Доку, и попросили прокомментировать утверждение Сонеля о том, что он отправил новую SIM-карту Гёкхану Эртоку, якобы желая «провести обнаружение сигнала», Кахраман ответил: «Тунджай Сонель никогда не связывался со мной по поводу инцидента с Гюлистан Доку, и у него не было никаких просьб по этому вопросу».Невозможно, чтобы человек, занимающий пост губернатора, не знал, что запрошенные данные о сигнале (пеленге) могут быть получены в очень короткий срок через местные правоохранительные органы. Судя по информации, которую я получил и видел за время совместной работы с Тунджаем Сонелем, он был умным человеком и хорошо знал законодательство. Если честно, я тоже не нахожу защиту Тунджая Сонеля убедительной», - заявил он.
«МЫ ИМЕЛИ ОТЛИЧНУЮ ВОЗМОЖНОСТЬ УЗНАТЬ, ЧТО ТУНДЖАЙ СОНЕЛЬ - КОРЫСТОЛЮБИВЫЙ ЧЕЛОВЕК, А ЕГО ЖЕНА - КАПРИЗНАЯ»
Напомнив, что его жена Бурчин Хызлы Кахраман в своем заявлении прокуратуре сообщила, что «после отпуска свела отношения с Тунджаем Сонелем и его семьей к минимуму и не виделась с ними с середины 2025 года», Али Кахраман ответил на вопрос о том, поддерживает ли он связь с Тунджаем Сонелем и его семьей: «Как и сказала моя жена, за время этого короткого отпуска у нас была прекрасная возможность убедиться, что Тунджай Сонель - корыстолюбивый человек, а его жена - капризная. Мы свели наши контакты к минимуму. Когда их перевели в Орду, они приглашали нас, но мы ни разу не поехали», - так он оправдался.
«РАДИ ТРЕХ КОПЕЕК ОН ЗВОНИЛ МНЕ И ПРОСИЛ УСЛУГИ БАРБЕРА И ПАРИКМАХЕРА»
Рассказав, что после службы в Газиантепе его перевели в Анкару, что в Анкаре он был командиром, ответственным за социальные объекты, и вышел на пенсию 30 августа 2026 года, Кахраман сказал: «После того как (Тунджай Сонель) ушел в тень в Анкаре, он снова из корысти, ради трех копеек звонил мне и просил услуги барбера и парикмахера, и я, передав Тунджаю Сонелю номер старшины, свел контакты к минимуму. В 2026 году я виделся с ним очень редко».
«СЫН ГУБЕРНАТОРА НОСИЛ ОРУЖИЕ»
Отвечая на вопрос о сыне Тунджая Сонеля - Мустафе Тюркае Сонеле, Кахраман сказал: «Я слышал, что он пользовался влиянием отца в любых ситуациях. Он ходил в школу в защитных брюках, а в другое время ходил с охранниками в защитной форме. При этом он также носил оружие, но я не знаю, было ли оно настоящим».