25.08.2026 14:30
В деле, где среди 414 подсудимых судят Экрема Имамоглу, выступил с защитой отец Имамоглу Хасан Имамоглу. Во время перекрестного допроса прокурором заседания, оценив денежные переводы между Хасаном Имамоглу и Тунджаем Йылмазом как «передачу денежных средств неизвестного происхождения», потребовал возбудить уголовное дело против Хасана Имамоглу.
Продолжается рассмотрение дела мэра Стамбула (İBB) Экрема Имамоглу и ещё 413 обвиняемых, 53 из которых находятся под стражей, в новом зале судебных заседаний, построенном в закрытой тюрьме Мармара в Силиври по решению 33-го Тяжкого уголовного суда Стамбула.
На слушании после дополнительной защиты Музаффера Беязя перешли к защите одного из обвиняемых, не находящихся под стражей, бизнесмена Барана Гёнюля.
Гёнюль, заявивший, что он по профессии инженер-строитель, рассказал, что около 12 лет зарабатывал на жизнь работой в качестве начальника стройплощадки, консалтингом и различными строительными работами, что в 2015 году основал компанию MB Turkuaz Mimarlık İnşaat, и через свою компанию вёл строительную деятельность и деятельность в качестве субподрядчика.
Гёнюль отметил, что хранил свои сбережения в иностранной валюте и золоте для защиты от высокой инфляции в стране и обесценивания турецкой лиры, и при необходимости обналичивал эти активы для продолжения коммерческой деятельности. Гёнюль сказал, что иногда вкладывал свои доходы в покупку автомобилей и недвижимости, и отметил, что хранил валюту и золото в арендованных банковских сейфах, и что соответствующий договор он ранее предоставил в материалы дела.
«Я НИКОГДА НЕ БЫЛ СОТРУДНИКОМ İMAMOĞLU İNŞAAT»
Гёнюль рассказал, что с 2021 года оказывал услуги субподряда и начальника стройплощадки на некоторых объектах İmamoğlu İnşaat; он взял на себя различные строительные работы на объектах İnmari Play, İnmari Oksijen, İnmari Plus и Sarıyer. Заявив, что все эти работы были основаны на договорах и имели счета-фактуры, Гёнюль отметил, что оставшиеся последние платежи были произведены управляющим, и сказал: «Все выполненные мной работы были официально осуществлены в рамках договоров».
Гёнюль, объяснив, что для продления срока действия разрешения на строительство на объекте Sarıyer требовался начальник стройплощадки, сказал, что по этой причине его попросили оказать услуги начальника стройплощадки за вознаграждение. Отметив, что по закону архитектор или инженер, выполняющий функции начальника стройплощадки, должен быть зарегистрирован в системе социального страхования (SGK) соответствующей компанией, Гёнюль сказал, что его регистрация в SGK в İmamoğlu İnşaat была связана с этим требованием.
Гёнюль заявил: «Я никогда не был сотрудником İmamoğlu İnşaat. Оценка в обвинительном заключении, где меня называют сотрудником Имамоглу, ошибочна».
Гёнюль, рассказавший, что предоставил в материалы дела в ходе следствия информационный список, который он вёл с 2014 года по проектам, где он работал начальником стройплощадки, и образцы договоров, сказал, что объяснил с документами все свои коммерческие операции и платежи по инкриминируемым ему в обвинительном заключении действиям, и что у него не было преступного умысла.
Гёнюль заявил: «Приобретение мной имущества — это моё законное право. Оценка имущества, купленного на мои труд и сбережения, как будто это преступление, абсолютно неприемлема», и потребовал, помимо своего оправдания, снятия мер в отношении его личного имущества, снятия блокировок на банковских счетах и отмены запрета на выезд за границу.
После его защиты был проведён перекрёстный допрос Гёнюля.
Взяв слово, Экрем Имамоглу сказал, что встречался с Гёнюлем лишь несколько раз мельком во время посещений стройплощадок, что компания, партнёром которой он является, за свою коммерческую историю построила тысячи квартир и офисов, и что были установлены различные коммерческие отношения с сотнями субподрядчиков и сотрудников, и спросил Гёнюля: «Была ли у вас какая-либо неофициальная торговля с моей фирмой, с фирмой, где я являюсь партнёром, в период, когда я не занимался этим напрямую?»
Гёнюль ответил: «Нет, господин президент. Как я уже говорил, всё это официальные и оплаченные счетами работы».
«ЖЕСТОКИЙ ПРОЦЕСС, ОСТАВЛЯЮЩИЙ ПОД ОБВИНЕНИЕМ МОЕГО РЕБЁНКА, ЖЕНУ, ОТЦА И ВСЕХ ЧЛЕНОВ СЕМЬИ»
Имамоглу также задал Гёнюлю вопрос о недвижимости, купленной у Дилек Имамоглу.
Имамоглу сказал: «Здесь, в этом суде, мы столкнулись с жестоким процессом, когда сторона обвинения беспрецедентным в истории образом серьёзно оставляет под обвинением моего ребёнка, жену, отца и всех членов семьи».
Напомнив, что Гёнюль купил недвижимость, приобретённую Имамоглу и его женой около 17-18 лет назад, Имамоглу спросил, были ли какие-либо иные отношения выгоды, кроме этой продажи.
Гёнюль, отметив, что время от времени покупал и продавал недвижимость, сказал, что квартиры, купленные у Дилек Имамоглу, также подпадают под это, и добавил: «Я не знаю госпожу Дилек и никогда с ней не разговаривал. Продажи осуществлялись по доверенности. Я не знал, что это было от её имени, узнал при регистрации в земельном кадастре».
Рассказав, что квартиры оставались у него около 1,5 лет, а затем были постепенно проданы разным лицам, Гёнюль сказал, что купил их с целью получения прибыли.
Гёнюль заявил: «Я также не вёл с вами деловых переговоров. Вы лишь один-два раза приходили с визитом на стройплощадки, видели меня мельком, и всё. Больше ничего нет».
Наконец, Имамоглу, подняв вопрос о квартире, которую Гёнюль купил у İmamoğlu İnşaat и в которой до сих пор живёт, отметил, что сотрудники компании и субподрядчики также время от времени покупали квартиры у фирмы, и им иногда могли предоставляться скидки, и спросил Гёнюля, не являлась ли данная продажа деятельностью по «отмыванию», как утверждала сторона обвинения.
Имамоглу сказал: «Была ли это покупка, вызванная потребностью? Мне тоже интересно. Я спрашиваю вас, чтобы тоже это узнать».
Гёнюль, в свою очередь, отметив, что купил квартиру в соответствии со своими коммерческими и личными потребностями, сказал, что обустроил данное жильё по своему вкусу и до сих пор живёт там. Гёнюль сказал: «Это квартира, в которой я до сих пор живу. Я ничего не слышал и не сталкивался с тем, что вы описываете. Я ничего не знаю».
ЗАЩИТА ХАСАНА ИМАМОГЛУ
Затем перешли к защите отца Экрема Имамоглу, Хасана Имамоглу. Хасан Имамоглу рассказал, что впервые находится в зале суда, занимается торговлей около 60 лет, живёт в Стамбуле с 1990 года и долгие годы занимается инвестициями в недвижимость.
Имамоглу сказал: «Но, видимо, каждый, кто продаёт квартиру, каждый, кто покупает квартиру, здесь становится виновным».
«В ДЕЛОВОЙ ЖИЗНИ Я СОБЛЮДАЛ: НЕ ЕСТЬ ЗАПРЕТНОГО, НЕ КОРМИТЬ ЗАПРЕТНЫМ ДЕТЕЙ И СЕМЬЮ»
Имамоглу, заявивший, что на протяжении всей своей деловой жизни не отказывался от своих основных принципов, сказал: «В моей деловой жизни есть две-три вещи, на которые я обращал внимание. Одна из них — не есть запретного, другая — не кормить запретным детей и семью».
Выражая реакцию на предъявленные ему обвинения, Имамоглу сказал: «Когда я вижу некоторые обвинения, я поистине удивляюсь сам себе. То ли мы не поспели, то ли не поспели те, кто нас обвиняет».
Критикуя и меры, принятые в отношении него, Имамоглу сказал, что помимо запрета на выезд за границу, была конфискована даже его пенсия по старости. Отметив, что мера в отношении его пенсии позже была снята, Имамоглу сказал: «Конечно, не нужно спрашивать, достаточно ли этого, вы тоже в этом деле участвуете».
Обращая внимание на то, что в рамках этого же дела судятся разные поколения его семьи, Имамоглу сказал: «Этот суд немного странный. Дед, внук, отец — трое вместе. Преступления одинаковы. Одинаковость преступлений — это занятие торговлей. Если бы нам вовремя объяснили, что торговля — это незаконное действие, мы бы этого не делали».
"НАЧАЛОСЬ С 3,5 МИЛЛИОНОВ ДОЛЛАРОВ, А ПОТОМ СПУСТИЛОСЬ ДО 380 ТЫСЯЧ ЕВРО"
Имамоглу также отреагировал на то, как обвинения в переводе денег были представлены в прессе, рассказав, что в одной газете была опубликована новость: "Хасан Имамоглу перевел деньги неизвестного происхождения своему внуку за границу".
Имамоглу сказал: "И происхождение неизвестно, и я сделал перевод. Сначала 3,5 миллиона долларов, потом спустилось до 380 тысяч евро. То есть мы живем во времена, когда ложь и клевета оправдываются под видом признаний".
"Я НИКОГДА НЕ ЗАРАБАТЫВАЛ ГРЯЗНЫХ ДЕНЕГ, ЧТОБЫ МНЕ НУЖНО БЫЛО ОТМЫВАТЬСЯ"
Имамоглу, утверждая, что в своей коммерческой деятельности действовал в соответствии с законом, заявил: "Мне никогда не нужно было отмывать деньги, потому что я никогда не зарабатывал грязных денег. Мы всегда работали честно и занимались законными делами".
Имамоглу, рассказавший, что с возрастом передал управление компанией Тунджаю Йылмазу, сказал, что безгранично доверяет Йылмазу и что тот успешно руководит компанией.
Имамоглу сказал: "Здесь судят не меня. Меня судят потому, что я отец того сына, которого обвиняют в шпионаже, отца мэра столичного муниципалитета. Я не скажу 'лучше бы его не было', потому что я вполне доволен".
Касаясь обвинений в шпионаже, Хасан Имамоглу рассказал, что деревня, где прошло его детство, во время русской оккупации использовалась как русский штаб.
Имамоглу, рассказавший, что в детстве спросил, почему один пожилой человек в деревне живет в изоляции, и что ему ответили: "Он шпионил для русских, такова участь шпионов".
Имамоглу сказал: "В нашей семье, в нашем роду такого не было. Потому что меня воспитал дед-ветеран. Он очень хорошо объяснял нам, что такое шпионаж и что такое измена родине".
"ЛОЖЬ СТАЛА ИСТОЧНИКОМ ДОХОДА, КЛЕВЕТА СОВЕРШАЕТСЯ ПОД ВИДОМ ПРИЗНАНИЙ"
Выражая реакцию на показания в деле, Имамоглу сказал: "К сожалению, в Турции ложь стала источником дохода. Клевета совершается под видом признаний".
Имамоглу, заявивший, что запрет на выезд за границу для него в таком возрасте не имеет значения, попросил снять запрет на выезд за границу с его внука.
Имамоглу сказал: "Жалко, снимите хотя бы запрет на выезд с моего внука, который окончил два факультета. У него совместные конференции, он должен участвовать, но не может поехать. Что это, как не издевательство?"
"В УПРАВЛЕНИИ БЕЗОПАСНОСТИ СКАЗАЛИ 'ТЫ КУПИЛ 3 КВАРТИРЫ', А Я ИСПРАВИЛ: 'НЕТ, 4'"
Имамоглу, также коснувшись обвинения о четырех квартирах, отметил, что за свою жизнь купил и продал множество объектов недвижимости, и сказал: "Я купил много квартир, не только четыре. И не только у Бейазаров".
Имамоглу рассказал, что во время дачи показаний в Управлении безопасности ему сказали, что он купил три квартиры, и он сам исправил цифру, сказав: "Нет, четыре".
Имамоглу сказал: "Я не знал, что покупать и продавать квартиры запрещено. Если бы знал, мы бы никогда в жизни такого не делали. Я и сам произвожу".
Имамоглу, также выразивший реакцию на назначение управляющих в его компании, сказал: "К нам еще и какого-то управляющего приставили. Мне обидно, что 60-летняя коммерческая деятельность так опошлена".
"Я ВПЕРВЫЕ ВСТРЕЧАЮ ЧЕЛОВЕКА, КОТОРЫЙ ТАК СПОКОЙНО МОЖЕТ ЛГАТЬ"
Во время своей защиты Имамоглу также отреагировал на показания Музаффера Беяза, которых он слушал ранее на заседании, но не назвал его имени.
Имамоглу сказал: "Только что я видел в зале одного гражданина, я впервые встречаю человека, который может так спокойно лгать", и отметил, что хорошо знает этого человека и что в прошлом у них были совместные дела.
Имамоглу сказал: "Хорошо бы, если бы у этих бизнесменов была биография, вы бы за ними последили. Те, у кого далеко не чистая биография, так красиво себя оправдывают, что просто удивительно".
ОТВЕТ НА ОБВИНЕНИЕ В СВЯЗЯХ С ФЕТО: Я СТРОИЛ ШКОЛУ НЕ С ФЕТО, Я СТРОИЛ ЕЕ В ОДИНОЧКУ
Хасан Имамоглу сказал: "Говорили, что я строил школу с ФЕТО. Я не строил школу с ФЕТО. Я построил ее в одиночку. У меня не получилось. Я продал ее Турецкому фонду национальной культуры. У них тоже не получилось, они продали ее ФЕТО. В итоге она перешла государству. Наша служба есть наша служба".
Хасан Имамоглу, заявив, что остальную часть своей защиты он предоставит своим адвокатам, выразил недовольство тем, что ему приходится ходить в суды и видеть своего сына в качестве обвиняемого.
Имамоглу завершил свою речь словами: "Хватит уже ходить по этим судам... Мне неприятно смотреть на сына. Виновные оказываются невиновными, невиновные - виновными, а признавшиеся выходят, оправдав себя".
ПРОКУРОР ПОТРЕБОВАЛ ВОЗБУДИТЬ ДЕЛО В ОТНОШЕНИИ ОТЦА ИМАМОГЛУ
Затем перешли к перекрестному допросу Имамоглу. Во время допроса прокурор задал вопрос о денежных операциях с Тунджаем Йылмазом, которые не входили в число обвинений, предъявленных Имамоглу в обвинительном заключении.
После вопроса председатель суда предупредил Хасана Имамоглу: "Вы не обязаны отвечать". Однако прокурор настоял на своем вопросе.
Хасан Имамоглу, отвечая на вопрос прокурора, заявил, что существуют документы о происхождении указанных денежных средств, и сказал: "Документ о происхождении денег обязательно есть. Я не знаю, мои адвокаты представят его".
Пока допрос Хасана Имамоглу продолжался и еще не были заслушаны заявления адвокатов, прокурор вынес промежуточное заключение.
Прокурор, оценив денежные операции между Хасаном Имамоглу и Тунджаем Йылмазом как "обмен деньгами неизвестного происхождения", потребовал возбудить уголовное дело в отношении Хасана Имамоглу.
После промежуточного заключения прокурора председатель суда ответил на требование: "Мы рассмотрим".
Адвокаты Хасана Имамоглу возразили против вынесения промежуточного заключения о возбуждении уголовного дела до того, как допрос их подзащитного будет завершен и будут заслушаны заявления стороны защиты.
После заявлений адвокатов Имамоглу в заседании был объявлен часовой перерыв.