12.08.2026 12:40
Массовое движение через границу в Сеуте, испанском анклаве в Африке, — это не просто волна нерегулярной миграции; оно вскрыло пределы модели внешней пограничной безопасности ЕС и меняющийся баланс сил в Западном Средиземноморье. Кризис, получивший геополитическое измерение после дипломатического заявления Израиля, знаменует новый этап, в котором переплетаются конкуренция в сфере безопасности, дипломатии и стратегического дискурса в регионе.
Массовые переходы в Сеуте, автономном городе Испании в Северной Африке, вновь открыли дискуссию об архитектуре безопасности Европы. Кризис, находящийся на пересечении управления миграцией, региональных альянсов и борьбы дискурсов, стал наиболее конкретным показателем трансформации в Западном Средиземноморье.
Тунч Демирташ, исследователь внешней политики фонда SETA (Фонд исследований политики, экономики и общества) и доктор, преподаватель кафедры международных отношений Университета Мерсина, проанализировал кризис в Сеуте. Статья Демирташа следующая:
БЕЗОПАСНОСТЬ ГРАНИЦ ЕВРОПЫ ПОСТАВЛЕНА ПОД ВОПРОС
Массовые нерегулярные переходы, произошедшие 30 июля 2026 года в Сеуте, автономном городе Испании в Северной Африке, вновь выдвинули на повестку дня дискуссии о миграционном управлении и безопасности границ в Европе. Попытки десятков тысяч людей пересечь границу в течение примерно 24 часов и гибель по меньшей мере 57 человек привели к значительным последствиям не только с гуманитарной точки зрения, но и с точки зрения управления внешними границами Европы.
ДИСКУССИЯ О «БЕЗОПАСНОСТИ ГРАНИЦ» ПЕРЕМЕЩЕНА В ГЕОПОЛИТИЧЕСКИЙ КОНТЕКСТ
Сразу после кризиса заявление постоянного представителя Израиля при ООН Дэнни Данона, назвавшего Сеуту и Мелилью «колониальными поселениями в Африке», перенесло дискуссию о безопасности границ в более широкий геополитический контекст. Хотя министерство иностранных дел Израиля позже объявило, что это заявление не отражает официальную государственную политику, произошедшее показало, что соперничество в Западном Средиземноморье продолжается не только в сферах безопасности и дипломатии, но и на уровне стратегического дискурса.
События в Сеуте нельзя рассматривать просто как новую волну нерегулярной миграции. Кризис одновременно выявил пределы, которых достигла модель экстернализованного управления границами, применяемая Европейским союзом на протяжении многих лет, меняющиеся геополитические балансы в Западном Средиземноморье и всё более разнообразящуюся борьбу за влияние в Африке. Поэтому кризис в Сеуте следует рассматривать в рамках структурных динамик, формирующих архитектуру безопасности Европы, а не приписывать неподтвержденное субъектное действие конкретному актору. Данная работа оценивает кризис через призму фоновых условий миграционного движения, модели управления границами Европы и геополитического контекста, создаваемого расширяющимся дипломатическим и технологическим присутствием Израиля в Африке.
КРИЗИС В СЕУТЕ: БОЛЬШЕ, ЧЕМ МИГРАЦИЯ
События в Сеуте на первый взгляд могут быть оценены как новая волна нерегулярной миграции, с которой столкнулась Европа. Однако сроки, масштабы и политические последствия кризиса затрудняют объяснение события исключительно через миграционную динамику. Направление от 50 до 60 тысяч человек к границе Сеуты в течение примерно 24 часов, гибель по меньшей мере 57 человек и превышение обычной пропускной способности границы за короткое время были зафиксированы как одно из самых примечательных событий на южных границах Европы.
Одним из примечательных аспектов кризиса было то, что значительная часть пересекавших границу состояла не из классических транзитных мигрантов, пытающихся добраться до Европы из стран Африки к югу от Сахары, а из молодых людей из северных регионов Марокко. Тот факт, что десятки тысяч людей вернулись в Марокко вскоре после событий, также показал, что это движение в определённой степени отличается от классической динамики нерегулярной миграции. Это затрудняет объяснение кризиса только экономическими причинами и требует совместного рассмотрения социальных, экономических и управленческих условий, делающих возможными миграционные движения.
БЫЛ ЛИ «ВНЕШНИЙ ФАКТОР»?
Тем не менее, имеющиеся открытые источники не предоставляют конкретных доказательств, подтверждающих, что массовое движение в Сеуте было спланировано каким-либо внешним актором или организовано конкретным государством. Поэтому как подходы, пытающиеся объяснить кризис через единого субъекта, так и интерпретации, рассматривающие произошедшее как полностью спонтанное миграционное движение, аналитически недостаточны. Более точная оценка заключается в рассмотрении кризиса в Сеуте на пересечении политики управления миграцией Европы, региональных социально-экономических динамик и меняющейся обстановки безопасности в Западном Средиземноморье.
В этом отношении кризис в Сеуте показывает, что основная проблема, с которой сталкивается Европа, — это не только нерегулярная миграция; возникает новая среда безопасности, в которой безопасность границ, региональная стабильность и геополитическое соперничество всё больше переплетаются.
МОДЕЛЬ ЭКСТЕРНАЛИЗОВАННОЙ БЕЗОПАСНОСТИ ГРАНИЦ ЕВРОПЫ
Кризис в Сеуте вновь открыл дискуссию о подходе экстернализованного управления границами, принятом Европейским союзом в последние годы. Эта модель направлена на остановку нерегулярной миграции до её достижения европейских границ, и в этих целях осуществляет широкое сотрудничество со странами транзита и происхождения в области безопасности границ, реадмиссии, борьбы с торговлей людьми и наращивания потенциала. Особенно после миграционного кризиса 2015 года этот подход стал одним из основных элементов миграционной политики Европы.
В этих рамках Марокко является одним из важнейших партнёров Европейского союза. Правительство Рабата на протяжении многих лет осуществляет тесное сотрудничество с Испанией и Европейским союзом в области безопасности границ, борьбы с торговлей людьми и предотвращения нерегулярной миграции. Аналогичным образом, новые механизмы, разработанные с Мавританией и Сенегалом, способствовали значительному сокращению нерегулярных переходов, особенно на атлантическом маршруте. Согласно данным Frontex, в первой половине 2026 года нерегулярные пересечения границ в направлении Европейского союза сократились на 37 процентов по сравнению с аналогичным периодом предыдущего года, а на маршруте Западной Африки это снижение превысило 70 процентов. Эта картина показывает, что сотрудничество Европы с третьими странами может приносить конкретные результаты.
Вместе с тем, эта же модель увеличивает и взаимозависимость. То, что безопасность внешних границ Европы в значительной степени зависит от сотрудничества с третьими странами, превратило управление миграцией из чисто технического вопроса безопасности границ в неотъемлемую часть внешней политики. Следовательно, любой сбой или проблема координации в управлении границами может в короткие сроки привести к последствиям, влияющим на внутреннюю политику Европы, повестку безопасности и дипломатические отношения.
События в Сеуте также выявили эту структурную уязвимость. Кризис ещё раз показал, что безопасность южных границ Европы зависит не только от физических пограничных мер, но и от устойчивого и предсказуемого сотрудничества с соседними странами. Это указывает на то, что для Европейского союза модель экстернализованного управления границами должна быть не отвергнута, а развита на основе более сильных институциональных механизмов, координации кризисных ситуаций и взаимного доверия. В противном случае безопасность границ, управление миграцией и региональная дипломатия продолжат оставаться областями, напрямую влияющими друг на друга.
РАСШИРЯЮЩЕЕСЯ ПРИСУТСТВИЕ ИЗРАИЛЯ В АФРИКЕ И КОНКУРЕНЦИЯ ДИСКУРСОВ
Одним из заметных событий после кризиса в Сеуте стало заявление постоянного представителя Израиля при ООН Дэни Данона, назвавшего Сеуту и Мелилью «колониальными поселениями в Африке». Хотя министерство иностранных дел Израиля вскоре заявило, что это заявление не отражает официальную государственную политику, данный дискурс вывел пограничные споры в Западном Средиземноморье на международную дипломатическую повестку. В этом отношении заявление можно рассматривать как одно из первых значительных дискурсивных вмешательств, возникших во время кризиса.
Это событие также следует рассматривать в контексте более широкой стратегии Израиля в Африке в последние годы. Несмотря на потерю статуса наблюдателя в Африканском союзе в 2023 году, отношения Израиля с континентом не ослабли. Напротив, они продолжали углубляться через двусторонние связи в области технологий, оборонной промышленности, сельского хозяйства, здравоохранения и кибербезопасности. Особенно проекты развития, осуществляемые через МАШАВ, программы наращивания сельскохозяйственного потенциала и инвестиции в здравоохранение выводят видимость Израиля в Африке за рамки дипломатического представительства.
Кроме того, некоторые события, получившие огласку в последние годы, усилили дискуссии о роли израильских технологических компаний и частных охранных структур в политических процессах в Африке. В рамках расследований, связанных со шпионским ПО Pegasus, выяснилось, что телефоны ряда высокопоставленных лиц, включая премьер-министра Испании Педро Санчеса, были подвергнуты атаке, однако юридической определённости в отношении виновных достигнуто не было. Аналогичным образом, частные компании, предположительно связанные с Израилем, такие как Team Jorge и BlackCore, фигурировали в обвинениях в проведении цифровых операций влияния на избирательные процессы в Африке. Эти примеры указывают на новую сферу безопасности, где границы между государственной политикой и деятельностью частного сектора всё чаще становятся предметом дискуссий.
Сотрудничество в области обороны и безопасности, развивающееся между Марокко и Израилем в последние годы, также является одним из важных элементов этой трансформации. После нормализации отношений в рамках Соглашений Авраама в 2020 году между двумя странами были подписаны значительные соглашения в области оборонной промышленности, обмена разведданными и модернизации армии, созданы совместные военные комиссии и осуществлены закупки различных оборонительных систем. Эти события рассматриваются как один из главных факторов, повышающих стратегическую видимость Израиля в Северной Африке.
Вместе с тем, в открытых источниках отсутствуют доказательства, позволяющие установить прямую связь между массовым миграционным движением в Сеуте и дипломатической, технологической или охранной деятельностью Израиля в Африке. Поэтому на основании имеющихся данных невозможно охарактеризовать кризис в Сеуте как спланированную или направленную Израилем операцию. Однако, если рассматривать заявление Данона вместе с расширяющимся стратегическим присутствием Израиля в Африке и дискуссиями о цифровом влиянии, возникшими в последние годы, становится очевидным, что кризисы в Западном Средиземноморье следует рассматривать во всё более широкой среде геополитической и дискурсивной конкуренции. Следовательно, вопрос важен не столько с точки зрения прямого обсуждения субъектности, сколько с точки зрения диверсификации инструментов, используемых в региональной борьбе за власть, и возможности эффективного использования кризисов на уровне международного дискурса.
ИЗМЕНЕНИЕ ГЕОПОЛИТИЧЕСКОГО БАЛАНСА В ЗАПАДНОМ СРЕДИЗЕМНОМОРЬЕ
Кризис в Сеуте — это не только одно из самых ярких пограничных событий, с которым Европа столкнулась в последние годы, но и отражение меняющегося геополитического баланса в Западном Средиземноморье. Произошедшее показывает, что нерегулярную миграцию больше нельзя рассматривать исключительно как гуманитарную или охранную проблему; её необходимо оценивать вместе с такими различными направлениями политики, как энергетическая безопасность, региональная дипломатия, управление границами и стратегические коммуникации. В этом отношении кризис одновременно высветил сильные и слабые стороны модели экстернализированного управления границами, которую Европейский союз применяет уже много лет.
Пример Сеуты вновь продемонстрировал важность сотрудничества Европы в области миграции и пограничной безопасности с соседними странами. Механизмы, созданные с такими странами, как Марокко, Мавритания и Сенегал, в последние годы внесли конкретный вклад в сокращение нерегулярной миграции. Вместе с тем эта модель усиливает взаимозависимость между сторонами и делает более очевидной связь между пограничной безопасностью и внешней политикой. Таким образом, для Европы основная задача заключается в сохранении существующей модели сотрудничества и придании ей более институционального, предсказуемого и устойчивого к кризисам характера.
Дискурсивное вмешательство Израиля после кризиса в Сеуте указывает на новые аспекты геополитической конкуренции в Западном Средиземноморье. Заявление Дэни Данона, рассматриваемое вместе с расширяющимися дипломатическими, технологическими и охранными сетями Израиля в Африке, показывает, что региональные кризисы могут эффективно использоваться и на уровне международного дискурса. Однако имеющиеся открытые источники не предоставляют каких-либо доказательств, позволяющих установить прямую связь между массовым миграционным движением в Сеуте и Израилем. Поэтому для аналитической последовательности крайне важно, чтобы критические оценки отделяли проверяемые факты от предположений.
С точки зрения Турции, события в Западном Средиземноморье вновь подчёркивают важность многостороннего сотрудничества, а не игры с нулевой суммой. В то время как Испания продолжает оставаться союзником по НАТО и одним из важных стратегических партнёров в Европе, Марокко также входит в число ключевых партнёров Турции с точки зрения политики открытости в Африку, средиземноморской безопасности и экономических отношений. Аналогичным образом, учитывая роль Алжира в области энергетической безопасности и развивающиеся отношения со странами Западной Африки, сбалансированный и многомерный подход Турции к региону приобретает особое значение.
В заключение, кризис в Сеуте следует оценивать не столько с точки зрения дискуссий о субъектности какого-либо конкретного актора, сколько для понимания трансформирующейся архитектуры безопасности в Западном Средиземноморье. Если рассматривать модель управления границами Европы, сотрудничество с региональными партнёрами, усиливающуюся геополитическую конкуренцию в Африке и борьбу стратегических дискурсов в совокупности, произошедшее в Сеуте следует читать как один из важных индикаторов новой эпохи, в которой безопасность и дипломатия в международной политике всё больше переплетаются.