21.07.2026 22:50
В Диловасы состоялось третье слушание по делу о пожаре на заводе, где незаконно разливали парфюмерию, в результате которого погибли 7 рабочих, включая 3 детей. Подсудимый Али Осман Акат заявил в суде скандальные слова: «Я бизнесмен, заплативший государству миллионы лир налогов. На моих предприятиях проводились проверки, но мы не получили ни штрафа в 100 лир… Человеческая жизнь важна, но я, прежде всего, ценю налоги, и оказался в ситуации, когда не могу их платить».
8 ноября 2025 года в Коджаэли Диловасы на заводе косметики Ravive Kozmetik, где производился контрафактный розлив парфюмерии и косметики, продолжается третье слушание по делу о пожаре, в котором погибли 7 рабочих, трое из которых были младше 18 лет.
Слушание, проходящее в зале судебных заседаний на территории тюрьмы Кандыра под председательством 7-го Тяжкого уголовного суда Гебзе, началось около 11:15 с оглашения председателем суда запрошенных по делу документов. После обеденного перерыва слушание продолжилось заявлением адвоката семей Мюрселя Ундера. Ундер, сравнивший трагедию в Диловасы с романом Маркеса «Полковнику никто не пишет», сказал: «В „Полковнику никто не пишет“ было совершено убийство. Те, кто хотел предотвратить убийство, не имели силы и полномочий, а у тех, у кого были сила и полномочия, не было интереса. Трагедия в Диловасы — то же самое, что и „Полковнику никто не пишет“. Люди жаловались в CİMER, говорили старосте, но ничего не было сделано».
«ВЫ ИГНОРИРУЕТЕ ДОКАЗАТЕЛЬСТВА»
В своем заявлении Ундер, критикуя способ ведения дела судебной коллегией, заявил: «Вы игнорируете доказательства и ограничиваете судебное разбирательство. Мы часто видим в наши дни, что даже одна запись в журнале поиска считается доказательством. Мы забрасываем вас доказательствами… После того как семьи начали «Вахту справедливости», акции прошли в 14 городах. Это показало, насколько наше общество жаждет справедливости в отношении производственных смертей. В таком поиске справедливости вы обязаны выносить беспристрастные решения и разъяснять их беспристрастность».
Ундер, возражавший против освобождения под подписку о невыезде на втором слушании ответственного директора Küresel OSGB Унала Аслана и владельца мастерской Гювена Демирбаша, обвиняемых по делу в «причинении смерти по неосторожности», задал судебной коллегии вопрос: «Вы говорите, что связаны обвинительным заключением. Что изменилось в обвинительном заключении, чтобы вы освободили этих людей?»
«ВЫ ОСВОБОЖДАЕТЕ ЧЕЛОВЕКА, НЕ ВЫПОЛНИВШЕГО НИ ОДНОЙ ОБЯЗАННОСТИ»
Ундер продолжил: «Унал Аслан отвечает за безопасность труда. (Сказал:) «Адрес был неправильным, я не нашел, они не отвечали на телефон». Есть жалобы в CİMER, жалобы старосте. Спроси кого-нибудь — найдешь место. В крайнем случае, иди по запаху химикатов — все равно найдешь. Чтобы не потерять ни одного клиента, чтобы получить зарплату за три месяца и не портить отношения с начальниками, вы освобождаете человека, не выполнившего ни одной обязанности. Мы вас не понимаем. Ты сообщил о своей контрольной функции в соответствующие органы, в Министерство юстиции? Нет. Нет юридических оснований для того, чтобы он не выполнял свою работу в течение трех месяцев. Если бы вы в законодательстве учли только статью 8/2, то нет такого понятия, как «я не мог связаться с работодателем», уважаемая коллегия. Вы не учитываете закон. Господина Унала нет в зале. Мол, он не в состоянии — у него инфекция верхних дыхательных путей. Мы считаем, что это недостаточное основание».
«ЕСЛИ БЫ БЫЛА ВЕНТИЛЯЦИЯ, НЕКОТОРЫЕ, ВОЗМОЖНО, ВЫЖИЛИ БЫ»
Все основания для содержания под стражей, применимые к другим подсудимым, применимы и к Гювену Демирбашу. Почему его освободили? Демирбаш буквально построил здание из картона, чтобы получать арендную плату. Производство ведется с использованием легковоспламеняющихся веществ, в здании нет ни одного окна. Нет вентиляции. Если бы они были, некоторые, возможно, выжили бы. Поверьте, даже если бы вы производили бомбы, это было бы не хуже. Продолжение использования здания, несмотря на наличие решения о его сносе, продолжение сдачи в аренду без каких-либо мер предосторожности… Нельзя устраивать рабочее место в жилой зоне, но вы сдали это в аренду как рабочее место. Он сказал, что необходимые работы и расходы возлагались на арендатора. Он не может предоставить ничего, что могло бы это доказать. В договоре такого нет. Но вы все равно убедились. Если это должен был сделать арендатор, разве вы не отправляли уведомление? Он подвергает риску ваше здание. Но вы во все это верите и освобождаете.
В жилой зоне устраивают рабочее место. Государственные органы ничего не делают. Теперь это попало к вам, и вы тоже ничего не делаете. Используется детский труд, труд без страховки. Ничего из этого не обсуждается».
ПРОКУРОР ПОТРЕБОВАЛ ПРОДОЛЖЕНИЯ СОДЕРЖАНИЯ ПОД СТРАЖЕЙ
Ундер потребовал ареста Демирбаша и Аслана. После заявления Ундера прокурор, зачитав свое заключение по мере пресечения, потребовал продления содержания под стражей для находящихся под стражей подсудимых и сохранения мер пресечения для тех, кто находится под судебным контролем.
После оглашения заключения были заслушаны возражения подсудимых и их адвокатов против заключения о мере пресечения. Али Осман Акат, возражавший против требования о продлении его содержания под стражей, обратил внимание на экономические трудности, которые он испытывает в своей деловой жизни из-за ареста. Акат сказал следующее:
АЛИ ОСМАН АКАТ: Я ОКАЗАЛСЯ НЕ В СОСТОЯНИИ ПЛАТИТЬ НАЛОГИ, НАШ ДЕНЕЖНЫЙ ПОТОК УПАЛ
«Для меня самое важное — это существование моего государства. Я бизнесмен, который заплатил моему государству миллионы лир налогов. В моих компаниях проводились проверки, мы не получили ни 100 лир штрафа… Человеческая жизнь важна, но моя главная забота в том, что я оказался не в состоянии платить налоги. Все, что я заработал, я вложил в свои компании, обеспечил занятость. Для занятости нужно производство. Мы не можем производить, наш денежный поток упал. Я не могу платить зарплаты, поставщики не дают товар. Из-за неуплаты я столкнулся со 177 судебными исками. Я верю, что благодаря своим способностям и опыту, если мое заключение закончится, я смогу заплатить гораздо больше налогов, чем платил. Каждая минута моего заключения — пытка».
После Аката были заслушаны заявления других находящихся под стражей и под судебным контролем подсудимых и их адвокатов. Суд объявил перерыв до 20:30 для вынесения промежуточного решения.