05.05.2026 10:52
Находящаяся под стражей в США Эйлем Ток в письме из тюрьмы утверждала, что в ночь аварии действовала инстинктивно, и её единственной целью была защита своего 16-летнего сына Тимура Джихантимура. Ток заявила, что они заключили мировое соглашение с семьёй погибшего Аджи, «попросив прощения».
В районе Эюпсултан Стамбула в ночь на 1 марта 2024 года в аварии автомобиль, которым управлял 17-летний Тимур Джихантимур, сбил Огуза Мурата Аджи. В день происшествия Аджи скончался, а Джихантимур вместе с матерью Эйлем Ток бежал в США. После объявления их в международный розыск по красной бюллетени, Ток и её сын были арестованы 14 июня 2024 года в Бостоне.
ПИСЬМО ОТ ЭЙЛЕМ ТОК
Эйлем Ток, содержащаяся под стражей в Бостоне, написала письмо из тюрьмы. В письме, опубликованном Ханифи Баяром из TGRT, Ток утверждает, что её единственной заботой в тот период была защита сына-старшеклассника, и заявляет, что «достигла соглашения с законными наследниками».
«Я ДЕЙСТВОВАЛА СКОРЕЕ ИНСТИНКТИВНО, А НЕ РАЗУМНО»
В своём письме Ток, в частности, написала: «Я предпочла долгое молчание. Однако с течением времени я с сожалением увидела, что неполные, ошибочные и предвзятые комментарии, сделанные без учёта полицейских и экспертных отчётов о произошедшем в ночь аварии, превратились в кампанию травли. Мой сын Тимур в день аварии был 16-летним подростком, который готовился к вступительным экзаменам в университет. За два года, проведённые в тюрьме, он закончил школу и начал изучать университетские курсы. В тот злополучный момент я была матерью; я не была в состоянии здраво оценить, что правильно, а что неправильно. Я действовала скорее инстинктивно, а не разумно. Мой единственной мыслью было защитить моего испуганного и потрясённого ребёнка.
«МОЙ СЫН — ЧУТКИЙ, СОВЕСТЛИВЫЙ И ДОБРЫЙ РЕБЁНОК»
Сейчас, оглядываясь назад, я, конечно, глубоко анализирую. Если и была допущена ошибка, то главная ответственность за неё лежит на нас, как на родителях. Мы слишком сильно любили и оберегали нашего ребёнка; возможно, в какие-то моменты мы не смогли установить необходимые границы. Я несу это бремя в своём сердце каждый день. Те, кто знает моего сына, знают, какой он ребёнок. Он чуткий, совестливый и с чистым сердцем. Однако пережитое в тот день оставило глубокий след и в его жизни. Я осознаю это и не отрицаю.
Хочу также откровенно коснуться одной из самых обсуждаемых тем обо мне: я не была на месте аварии. Я не принимала телефонных звонков оттуда и не препятствовала вызову полиции. Несмотря на это, сложившееся восприятие глубоко меня огорчает. Хотя в официальных отчётах всё чётко изложено.
«МЫ ЗАКЛЮЧИЛИ МИРОВОЕ СОГЛАШЕНИЕ С НАСЛЕДНИКАМИ И ПОПРОСИЛИ ПРОЩЕНИЯ»
Очень трудно описать чувства, которые я испытывала той ночью. Мой сын был в шоке, а я — в страхе и панике. Пытаясь понять, что произошло, мой разум помутился, сердце сжалось. Я не знала, что делать. Я немного отстранилась. Это было не бегство, а попытка найти свой путь в отчаянии. Однако всё пошло не так, как я предполагала. Я знаю, что самая большая боль в этом деле принадлежит семье Огуза Мурата Аджи, который погиб. Как мать, я всем сердцем чувствую, что их горе неописуемо. Молю Бога о милости для него и о терпении для его семьи. Я знаю, что эту потерю не восполнить. Тем не менее, хочу отметить, что мы достигли мирового соглашения с законными наследниками и попросили друг у друга прощения.
Попытка матери защитить своего ребёнка не облегчает боль другой семьи. Я осознаю это и пытаюсь научиться жить с этим фактом.
«МЫ НИКОМУ НЕ ПРИЧИНИЛИ ВРЕДА НАМЕРЕННО ИЛИ УМЫШЛЕННО»
Всю свою жизнь я вкладывала силы в детей; я старалась понимать и защищать их. Той ночью мой сын тоже был ребёнком… И я просто хотела его защитить. Возможно, я была не на высоте, возможно, я поступила неправильно… Я подвожу итоги каждый день, каждую ночь.
Хочу заявить со всей искренностью: мы никому не причинили вреда намеренно или умышленно.
Всё, что произошло за этот период, стало не только юридическим, но и глубоким человеческим испытанием. Сказанное и написанное о нас временами очень меня утомляло. Однако я ни на кого не обижена. Потому что люди часто видят не правду, а то, что им рассказали.
Моё сердце открыто для всех. Я прошу прощения у всех, кого я могла обидеть или огорчить. Моё единственное желание — чтобы правда стала известна, и чтобы сердца хотя бы немного смягчились.
Я хочу, чтобы эти строки были восприняты не как защита, а как чувства, излившиеся из сердца матери».